Интервью с Mestre Lua Rasta. Часть 2


Raízes da capoeira     Mestre, Mestre Lua Rasta, Angola, Capoeira Angola, интервью

Интервью с Mestre Lua Rasta. Часть 2

Mestre Lua Rasta: "Многие пытаются причислить меня к практикующим анголу или режионал… Но я просто капоэйрист!"

Публикация первого отрывка из длиннюююююющего интервью с революционным, яростным, оппозиционным, прекрасным Mestre Lua Rasta. На подходе часть 1 и часть 3)

Интервью с Mestre Lua Rasta. Часть 2 Когда вы вернулись в Сальвадор? Сначала я уехал в Европу, в Швейцарию, и это была еще одна отдельная история, связанная с капоэйрой. Там у меня также была группа, но я не хотел называть ее группой анголы или режионал – это была просто группа капоэйры. Я и сейчас придерживаюсь той же позиции – я капоэйрист. Сегодня я анголейро в сердце, но анголейро своего времени. Знаете, сейчас такое сплошь и рядом в новостях: какой-нибудь парень утверждает, что он анголейро – всю свою жизнь он практиковал режионал, потом взял пару уроков анголы и теперь утверждает направо и налево, что он практикует оба стиля. Я капоэйрист, я всегда в поиске, в Роде Анголы я стараюсь играть как можно лучше, неважно, с каким капоэйристом я играю. Но я не прирожденный анголейро, хотя я также и не прирожденный капоэйрист стиля режионал. У меня большой опыт игры в уличных родах, со многими мастерами капоэйры - Mestre Waldemar, Mestre Canjiquinha, Mestre Caiçara, Mestre Traíra. Многие пытаются причислить меня к практикующим анголу или режионал… Но я просто капоэйрист! Конечно, сердцем и корнями я скорее отношусь к Анголе, но я не буду кричать на каждом углу, что я анголейро. По мне, так это все вообще неважно, слишком уж оно коммерционализировано. Я наблюдаю некую монополию, феодализм – «Кто не анголейро – тот никто!». Я эту идею не разделяю и не поддерживаю! Как долго вы прожили в Швейцарии? 5 лет Преподавали капоэйру? Да, давал занятия по капоэйре, работал с перкуссией, изготавливал собственные инструменты. Я горжусь тем, что делаю их везде, куда меня ни занесет жизнь, и я буду продолжать этим заниматься, даже если мне придется ходить по пляж и их продавать! Мне всегда будет нравиться работа с инструментами. Из Сальвадора вы вернулись прямиком на Пелоуриньу? Нет, когда я вернулся в Сальвадор, я переехал в Итапоа – место, о котором я мечтал в детстве, мечтал, что буду жить там, когда позволят финансы. Мне всегда хотелось жить в таком старинном месте, как это. Это была мечта. Ну а после возвращения из Европы у меня были деньги, чтобы ее исполнить. Но я был разочарован – Итапоа к тому времени превратился в настоящий Вавилон, он был суперпопулярен и переполнен людьми, и даже на домах самых бедных жителей висели замки, а двери запирали. Когда я шел по улице Libertad, я задумывался – как эти люди могут так жить? В самом Сальвадоре есть крошечные домики с запертыми воротами, а на этих воротах сверху лежит битое стекло, при этом владельцы этих домов очень бедны. Черт, почему так? А, все потому, что если ты оставишь одежду сушиться на улице, ее тут же украдут. Оставьте свои кроссовки за дверью – их тут же не станет! Меня это расстроило, и я переехал. Мне удалось сделать некоторые сбережения за время пребывания в Европе, но мне совершенно не хотелось тратить их все на аренду жилья. Так что мы переехали на остров ( Луа Раста имеет в виду Itaparica Island – остров в заливе Всех Святых, до него ходят катерки от Сальвадора), где я прожил 20 лет до сегодняшнего дня. Это прекрасное место, здесь отлично живется, правда за последние годы его со всех сторон окружила сотовая компания TeleBahia. У меня тут была огромная битва с ними и со всем этим Вавилоном, который порожден другим Вавилоном – государством. Я прожил здесь 20 лет… тут раньше был настоящий рай – остров был полон живности: обезьянок, змей, всяких животных. А сейчас на нем вырубили все леса, чтобы построить комнатушки для людей. Причем эти люди даже не какие-то супербогачи – это средний класс, которому вдолбили в головы (интересно, что Lua rasta использует слово brainwashed), будто им по статусу положено жить в отдельной охраняемой квартире. А что до меня, то теперь я ищу другое место, потому что та земля, на которой я собирался провести остаток жизни, больше не существует. Itaparica стремительно исчезает, они уничтожают его. А у нас нет никого, никаких организаций, которые бы могли бороться с этим напрямую, бороться с государством, с IBAMA(Instituto Brasileiro do Meio Ambiente – бразильский институт исследования окружающей среды), со всеми этими организациями, которые якобы защищают нашу фауну и Atlantic Rainforest – заповедник. Они все лгут, все уже давно коррумпированы. Моя жизнь здесь в Сальвадоре, на моей родной земле, иногда - сплошное разочарование. Я вижу ужасную тенденцию их влияния – нас всех хотят опошлить. Вы видите, что даже полиция, которой мы вынуждены платить (и которая нас обманывает), оказывается правой. Мы работаем и мы платим налоги полиции, которая должна защищать нас, а получается, что мы ее боимся! Так что, откровенно говоря, у меня есть лишь вера в Джа, но от людей я больше ничего не жду, они способны лишь на войны, преследования, проституцию. Я пока не спешу заканчивать с преподаванием, во имя спасения нашей культуры. Я верю, что через культуру мы будем выражать свое недовольство, будем выступать против и что-то менять. Мы развиваем уличную работу, противостоим туристическому Пелоуринью, противостоим IPAC (INSTITUTO PORTUGUÊS DE ACREDITAÇÃO), противостоим военной полиции. Они заявили, что Пелоуриньо выглядит жалко и сделали из него Объект Всемирного Наследия. Наследия мира, но не Баии, потому что баиянцы получили (нечто непечатное). Полиция защищает приезжих, а нас все эти туристические организации унижают, хотя это именно мы создали ту культуру, на которую приезжают смотреть. Все лгут, лгут, лгут, чтобы обманут население и продвинуть президента и его правительство, которое ведет деспотическую политику самодурства. Но я вижу, как мы действительно меняем ситуацию… Каково было жить рядом со старыми мастерами? Был ведь разрыв между поколениями? Ты знаешь, парень, жизнь в то время… тогда именно старые мастера поддерживали сопротивление. Сопротивление, которое в те дни было просто наивным. Но они были нашими образцами для подражания. Waldemar, Mestre Canjiquinha, Mestre Bimba, Mestre Bobó – эти парни были нашими лидерами, мы в них верили. Canjiquinha был моим героем. Он принял участие в массе фильмов! В фильмах вроде Barravento или O Pagador de Promessas вся театральная постановка, постановочные работы, вопросы исторического соответствия – все легло на его плечи. Он единственный, кто позаботился о том, чтобы придать фильму вкус попкультуры. Он мыслил более концептуально, чем кто-либо среди его окружения. Mestre Caiçara был совсем другим человеком. В ту пору, когда Баия была полна мистицизма, и в ней чтилась религия, он был знатоком всех этих дел. Хотя это все сейчас уже утеряно, ты все равно говоришь: Mestre Caiçara Oxossi, и это так понятно, так ясно – что он, Mestre Caiçara, и есть Ошосси, ориша лесов. Было очень круто находиться рядом с ним и наблюдать за ним в его обычной повседневной жизни. Mestre Caiçara был абсолютно радикальным человеком – постоянно восставал против общества, системы, полиции. Это было очень важно для всех этих людей, которым сейчас под 60 – противостояние, понимаешь? Настоящее политическое противостояние! Сегодня многие говорят: «Эти старые мастера играли по правилам системы». Нет, это мы сегодня играем по правилам системы, а в те времена они были теми, кто заставляли систему играть по своим правилам, понимаешь ты? Сегодня получить спонсорскую поддержку и помощь, чтобы воплотить какой-то проект, невозможно! Это возможно, только если ты шишка в правительстве или в комитете по культуре Баии. Это очень легко, скажем, для Afro-Brazilian Orchestra – который относится к Tânia Simões (очевидно, имя, причем похоже, русское), который в свою очередь относится к IPAC, который в свою очередь относится к правительству, которое в свою очередь относится бог знает к чему. Вот эти ребята могут получить деньги на все, что захотят. Вы видели этот фестиваль, который прошел недавно? (Баиянский фестиваль популярной культуры). Массивная спонсорская поддержка и так далее, но это все сделано только для самих себя. Но если вы или я проведем некую работу, разработаем какой-то проект – неважно, насколько хорош он будет, нам скажут: «Вы не вписываетесь в нашу расписанную программу». А сегодняшняя капоэйра? А рода на Terreiro de Jesus? В Баии она испытывает сейчас очень интересные изменения. Если в прошлом анголейро испытывали по отношению к себе сильную дискриминацию, то сейчас все повернулось - они в фаворе. Я наблюдаю массификацию и глобализацию Анголы. Если мы сейчас будем нерешительны, мы полностью потеряем характеристики нашего движения, потому что капоэйра ангола вступила в капиталистический процесс. Большинство тех, кто практикует капоэйру ангола, вовлечены в первую очередь в денежные дела, а потом уже в культурный процесс и движение за свободу, что вообще-то важнее всего. Это выглядит примерно так: анголейро тех времен, старые мастера, у которых не было возможности быть в медиа или влиться в рыночный поток современной капоэйры, сегодня обеспокоены – они были использованы, опустошены и оставили капоэйру молодым игрокам, которые втискиваются на их место. Но в этих молодых ребятах отсутствует осознание важности борьбы за свободу, понимание важности гражданства и борьбы с расизмом. Вы видите, что сегодня в капоэйре ангола больше белых, чем черных. Какой вы видите роль европейецв в культуре черных? Дейстивтельно ли капоэйра вступла на путь, где ее смогут поддержать только инвестиции европейцев? Мы наблюдаем заключение некоего контракта или просто использование? Мы можем только рассчитывать на сознательность сегодняшних молодых мастеров анголы. Большинство капоэйристов знают о João Pequeno, João Grande, несмотря на то, что есть и многие другие мастера с таким же опытом и багажом знаний, но они неизвестны. Даже журналы о капоэйре используют капоэйру, чтобы заработать деньги. Я вижу, что «выбеливание» афро-бразильской культуры – это факт. Вы, наверняка, страдали от дискриминации и в Швейцарии и здесь. Вам знакомы все трудности, с которыми сталкивается черный, вторгаясь в мир белых: мытье посуды и все прочее. А вот им прийти сюда не составляет труда. Что Вы об этом думаете? Ясно, что приходится иметь дело с деньгами! Как я уже говорил: есть какой-то анголейро, он президент или кто-то там в ассоциации капоэйры Режионал, он же член совета капоэйры Ангола, он также опекает такую-то группу. Он говорит: «Мне не нужны деньги», но продает майки «Ангола Мать». Он вовлечен в дела группы капоэйры Ангола, чей мастер беден, не может поддержать свою группу, не может купить футболки, инструменты. И вот этот бизнесмен тут как тут! Теперь спроси его, играет ли он Анголу? Спроси, играет ли он на беримбау? Поет ли песни капоэйры? В этом у него полный бардак, зато у него есть деньги и он белый! Это один из примеров. Теперь посмотрим на европейца. Европеец уже исчерпал свою культуру. Что такое, эта европейская культура? Войны, ракеты, валюта… Все зарабатывают там, чем могут. Вот давайте так посмотрим: капоэйра пришла из Африки. Из беднейших стран Африки, с порабощенными черными людьми, которые теперь разбросаны по Мартинике, Гваделупе, по странам Карибского бассейна, Бразилии. Совсем недавно, на Reunion Island, появилось боевое искусство Morangue, которое не так давно еще было запрещено. Теперь оно практикуется вместе с капоэйрой Ангола – это новая прихоть Европы. Мы никогда не слышали об этом Morangue, зато теперь все им занимаются. Это все потому, что анголейро едет в Европу зарабатывать деньги. О чем он заботится? Чем он будет там жить? Сможет прорваться? Он будет обращаться с капоэйрой, как будто это продукт культуры, к которому надо привлечь европейцев. Я не обвиняю никого, потому что сам так поступал. Спросите кого-нибудь из таких ребят: «Не хочешь ли поехать в Африку, чтобы преподавать там капоэйру?». Нет, никто не хочет возвращаться с капоэйрой в Анголу, никто не рвется привезти капоэйру на Кубу, потому что там не сделаешь денег… Что ж, в то время информация была не так легко доступна, как сегодня… Я делал то же самое, живя там. Моим оружием, моим способом заработать было производство инструментов и преподавание капоэйры. У меня не было никаких стремлений вроде «Я расскажу всем о капоэйре, я распространю ее». Я поехал в Европу с целью заработать. Если бы я мог зарабатывать здесь, я бы не поехал туда, потому что тогда это было бы не заработком, а ограблением! В Америке сейчас João Grande со своей командой, но американцы все переиначивают, они распространяют информацию, что капоэйра афро-американская. Они отправились в Африку, и им пришлось замолчать, потому что в Африке нет капоэйры. Что ж, теперь езжайте в Баию! И вы думаете, американец поедет в Баию, рассказывать баиянцам о том, что у них есть капоэйра? Они приезжают сюда забрать нашу капоэйру. Что же, мы поедем к ним, преподнеся свою капоэйру им в подарочной упаковке? Более того, мы еще воюем со своими же братьями. Анголейру в США соревнуются со мной, с тобой, с любым чужаком из другой группы или с тем, кто относится к Капоэйре Ангола. Американские бразильские капоэйристы анголейру считают Штаты своими. Если ты не приглашен ими лично на их мастер-класс, если ты приехал по своей воле, со своими деньгами, они тебя уничтожат. Тебе придется трудно с белой реакционной системой и с четными капоэйристами, если ты не приглашен ими. Это тот процесс, которого надо стыдиться, он идет в капоэйре Ангола в Бразилии и за ее пределами. Когда мы начали практиковать уличную капоэйру здесь… Это было что-то, уже существовавшее до нас. Как говорит Mestre Ciro: Капоэйра Ангола в Бразилии существует 500 лет. Продолжение следует A.C. Quilombo Cecília Cultural resistance Источник: PortalCapoeira Перевод на английский: Shayna McHugh Перевод на русский: BotaFogo http://www.capoeira-connection.com/capoeira/downloads/Interview_Lua.pdf