Жур­нал «Во­круг Све­та» №5 (2464) | Май 1979 Руб­ри­ка «Без руб­ри­ки»


Статьи     капоэйра в России, СССР

Жур­нал «Во­круг Све­та» №5 (2464) | Май 1979 Руб­ри­ка «Без руб­ри­ки»

Пло­щадь при­над­ле­жит на­ро­ду, как небо — кон­до­ру, — ска­зал ве­ли­кий бра­зиль­ский по­эт про­шло­го ве­ка Ка­ст­ро Ал­вес. Эта хре­сто­ма­тий­ная стро­ка, ко­гда я при­е­хал в Рио-де-Жа­ней­ро и на­чал зна­ком­ство с го­ро­дом, за­зву­ча­ла вдруг в горь­ком, не преду­смот­рен­ном по­этом смыс­ле.

Подыс­ки­вая квар­ти­ру, я быст­ро осо­знал, что до­ма не при­над­ле­жат на­ро­ду — они при­над­ле­жат до­мо­вла­дель­цам. За­тем об­на­ру­жи­лось, что и ули­цы со­зда­ны не для на­ро­да, а — по бра­зиль­ской клас­си­фи­ка­ции — для се­ньо­ров и се­ньор из об­ще­ства, чьи ав­то­мо­би­ли не толь­ко за­ня­ли мо­сто­вые, но и за­ста­ви­ли уз­кие тро­туа­ры. На­ро­ду оста­ет­ся лишь про­тис­ки­вать­ся вдоль стен боч­ком, ози­ра­ясь, как в кре­по­сти, за­хва­чен­ной непри­я­те­лем.

Но пло­ща­ди, а вер­нее, ма­лень­кие го­род­ские скве­ры, по­ка еще при­над­ле­жат на­ро­ду. Это мол­ча­ли­во при­зна­ют да­же офи­ци­аль­ные кру­ги в ли­це го­ро­до­вых. По­ка не рас­све­тет, по­ли­цей­ские не го­ня­ют со ска­ме­ек но­чу­ю­щих на них бед­ня­ков. Сквозь паль­цы смот­рят стра­жи по­ряд­ка и на де­я­тель­ность днев­ных по­се­ти­те­лей, яв­но не оза­бо­тив­ших­ся по­лу­че­ни­ем па­тен­та. А в вы­ход­ные дни на скве­рах ста­но­вит­ся тес­но­ва­то.

По че­сти при­зна­юсь, что по­лю­бил пло­ща­ди Рио-де-Жа­ней­ро боль­ше и по­се­щал их ча­ще, чем пля­жи. Пусть сре­ди го­род­ских кам­ней жа­ра еще силь­нее, за­то здесь ви­дишь жизнь, а не сон­ное ле­жа­ние на бе­лом пес­ке. По­свя­щен­ная непре­мен­но ка­ко­му-ни­будь из мно­го­чис­лен­ных ге­не­ра­лов этой ма­ло во­е­вав­шей стра­ны, пло­щадь сей­час вновь раз­во­ра­чи­ва­ет­ся пе­ред мо­им мыс­лен­ным взо­ром.

Вот, раз­ло­жив свя­щен­ные кни­ги пря­мо на зем­ле, ста­рая про­по­вед­ни­ца Еван­ге­лия на­прас­но рас­тра­чи­ва­ет свой пыл пе­ред дву­мя-тре­мя зе­ва­ка­ми. Ря­дом фо­кус­ник со­брал за­мет­но боль­шую ауди­то­рию и при­во­дит ее в вос­торг, опо­рож­няя без­дон­ные кар­ма­ны и ру­ка­ва по­тер­то­го пи­джа­ка. Мо­мен­таль­ный фо­то­граф со ста­рин­ным ящи­ком, об­кле­ен­ным об­раз­ца­ми про­дук­ции, ре­жис­си­ру­ет при­выч­ную ми­зан­сце­ну: двое влюб­лен­ных под де­ре­вом. Зо­ло­тых дел ма­стер раз­ло­жил укра­ше­ния на ло­точ­ке и, си­дя воз­ле него, не пе­ре­ста­ет гнуть щип­чи­ка­ми мед­ные про­во­лоч­ки. У дру­го­го лот­ка необъ­ят­ная негри­тян­ка в снеж­но-бе­лых кру­жев­ных одеж­дах тор­гу­ет сла­до­стя­ми из ко­ко­со­во­го оре­ха, ку­ку­ру­зы и ма­нио­ки.

Та­кой за­пом­ни­лась мне пло­щадь, на ко­то­рую я вы­шел как-то вско­ре по при­ез­де в Бра­зи­лию. В тот раз на пло­ща­ди мое вни­ма­ние при­ко­ва­ла дра­ка двух смуг­лых ма­лень­ких па­ца­нят. Они не луп­це­ва­ли друг дру­га порт­фе­ля­ми, не «сты­ка­лись до пер­вой кро­вян­ки». Маль­чиш­ки де­рут­ся по все­му све­ту, но то бы­ла не маль­чи­ше­чья дра­ка, а про­сто по­бо­и­ще. Негри­тя­та кру­ти­лись ко­ле­сом, под­ска­ки­ва­ли вы­ше го­ло­вы, ля­га­ли один дру­го­го, де­ла­ли бес­по­щад­ные под­сеч­ки и во­об­ще, ка­за­лось, ре­ши­ли не ухо­дить из скве­ра жи­вы­ми. Од­на­ко осо­бен­но ме­ня по­ра­зи­ло то, что во­круг них со­бра­лась тол­па лю­бо­пыт­ных, из ко­то­рой раз­да­ва­лись одоб­ри­тель­ные ре­пли­ки!

Сре­ди мо­их пер­вых впе­чат­ле­ний чис­ли­лось, что бра­зиль­цы очень силь­но, я бы ска­зал, несдер­жан­но лю­бят де­тей, ча­стень­ко поз­во­ля­ют им лиш­нее. Прав­да, мно­гим ма­лы­шам при­хо­дит­ся ра­бо­тать и но­че­вать под от­кры­тым небом, но это­го бра­зиль­цы сты­дят­ся и на­де­ют­ся ко­гда-ни­будь с этим по­кон­чить. Так что по­ве­де­ние тол­пы, на­блю­дав­шей за сра­же­ни­ем ма­лень­ких гла­ди­а­то­ров, по­ста­ви­ло ме­ня в ту­пик.

Од­на­ко мое воз­му­ще­ние дли­лось недол­го. На­па­дая на про­тив­ни­ка, один из бой­цов вдруг сде­лал по­во­рот во­круг сво­ей оси и под­бро­сил нож­ку изящ­но, как ба­ле­ри­на. И тут до ме­ня до­шло, что, несмот­ря на сви­ре­пость уда­ров, про­тив­ни­ки до сих пор со­вер­шен­но невре­ди­мы. А в го­моне пло­ща­ди я рас­слы­шал на­ко­нец рит­мич­но всплес­ки­ва­ю­щее гу­де­ние стру­ны, ко­то­ро­му как буд­то под­чи­ня­лись дви­же­ния маль­чи­шек.

„Сла­ву бо­гу, это не дра­ка!“ — до­га­дал­ся я, по­вер­нув­шись на звук стру­ны, и уви­дел на ска­мей­ке че­ло­ве­ка, по­хо­же­го на нега­тив — чер­ное ли­цо и бе­лые во­ло­сы. В ру­ках у него был бе­рим­бау — нечто вро­де бам­бу­ко­во­го лу­ка с при­креп­лен­ной вни­зу скор­лу­пой ко­ко­со­во­го оре­ха. Ста­рик дер­жал ле­вой ру­кой лук за ниж­ний ко­нец, а пра­вой по­сту­ки­вал по те­ти­ве па­лоч­кой и встря­хи­вал по­гре­муш­ку, под­чер­ки­вая ритм. (Дол­жен ска­зать, что, хо­тя у бе­рим­бау толь­ко од­на стру­на, на­учить­ся иг­рать на нем от­нюдь не про­сто.)

Со ста­ри­ком я по­зна­ко­мил­ся без тру­да. Он для то­го и устра­и­вал это неболь­шое пред­став­ле­ние, чтобы при­влечь вни­ма­ние пуб­ли­ки — не к се­бе и не к ру­ко­во­ди­мой им груп­пе лю­би­те­лей на­род­ных тра­ди­ций, а к Ее Ве­ли­че­ству Ка­по­ей­ре.

— Ка­по­ей­ра, а не фут­бол, — вот что на­ше, бра­зиль­ское, — го­ря­чо убеж­дал ме­ня ста­рый негр, и его вы­пук­лые, в крас­ных про­жил­ках гла­за смот­ре­ли на ме­ня гроз­но, хо­тя я и не ду­мал воз­ра­жать. — Не на­до ни­ка­ко­го сна­ря­же­ния, и тем не ме­нее вы со­хра­ни­те лов­кость, си­лу и здо­ро­вье до се­дых во­лос. При­хо­ди­те к нам в ака­де­мию, са­ми уви­ди­те.

— Кра­си­вый та­нец, — необ­ду­ман­но под­дак­нул я. 

— Ка­по­ей­ра — не та­нец, а борь­ба, — по­пра­вил ста­рик. — Вы на­смот­ре­лись шоу для ино­стран­цев. Раз­ве там по­ка­жут на­сто­я­щую иг­ру?

Мой со­бе­сед­ник был не со­всем прав. Позд­нее я не раз ви­дел ка­по­ей­ру в ис­пол­не­нии се­рьез­ных фольк­лор­ных ан­сам­блей. Отре­пе­ти­ро­ван­ные и со­гла­со­ван­ные дви­же­ния парт­не­ров бы­ли на­сто­я­щим, сто­про­цент­ным тан­цем, ес­ли и не ба­лет­ным па-де-де, то чем-то близ­ким к ак­ро­ба­ти­че­ским трю­кам ка­зац­кой пляс­ки. Со­про­вож­дал ка­по­ей­ру це­лый ор­кестр из несколь­ких бе­рим­бау, ре­ко-ре­ко — бам­бу­ко­вых па­ло­чек с на­сеч­ка­ми, по ко­то­рым во­дят дру­гой бам­бу­ко­вой па­лоч­кой, буб­нов-пан­дей­ро, ата­ба­ке (вид ба­ра­ба­на), аго-го (раз­но­вид­ность ма­ра­кас) и то­му по­доб­ных ин­стру­мен­тов. Точ­но та­кой ор­кестр я ви­дел и на чет­вер­том на­цио­наль­ном чем­пи­о­на­те по ка­по­ей­ре. Ему точ­но так же под­чи­ня­лись дви­же­ния — не отре­пе­ти­ро­ван­ные, но со­гла­со­ван­ные — двух, те­перь уже не парт­не­ров, а про­тив­ни­ков. Они вста­ва­ли на ру­ки и вы­де­лы­ва­ли пи­ру­эты с един­ствен­ной це­лью — на­не­сти удар но­гой в грудь или в го­ло­ву друг дру­гу. Но как ни ста­ра­лись бой­цы, они при­чи­ни­ли вза­им­но не боль­ше уро­на, чем ар­ти­сты ан­сам­бля. На­вер­ное, я бы так и не вос­при­нял все­рьез эту стран­ную борь­бу, где про­тив­ни­ки по­чти не ка­са­ют­ся друг дру­га и де­ла­ют слиш­ком мно­го бес­цель­ных дви­же­ний, где слиш­ком мно­го му­зы­ки и пла­сти­ки, ес­ли бы ме­ня не про­све­тил за­ра­нее зна­ток ка­по­ей­ры.

Мест­ре Эпи­та­сио — имя ста­ро­го негра. Мест­ре — «ма­стер», «учи­тель». Мы си­де­ли в его ком­на­те, про­стор­ной для спаль­ни, ка­ко­вой она слу­жи­ла но­чью, но бо­лее чем тес­ной для „ака­де­мии“. Бор­цы, ви­ди­мо, ча­сто на­ле­та­ли на сте­ны, по­то­му что по­бел­ка здо­ро­во по­об­сы­па­лась.

— В Бра­зи­лию ка­по­ей­ру за­вез­ли негры-неволь­ни­ки из Аф­ри­ки, — то­ном лек­то­ра рас­ска­зы­вал мест­ре. — Од­ну из раз­но­вид­но­стей борь­бы мы на­зы­ва­ем «Ка­по­ей­ра-де-Ан­го­ла». Что мог за­хва­тить с со­бой раб, об­на­жен­ный и за­ко­ван­ный в же­ле­зо? Па­мять о ро­дине, рит­мы ее ба­ра­ба­нов, ее бо­гов, но глав­ное — ее тай­ное ору­жие, на­деж­ду на спа­се­ние. В Аф­ри­ке ка­по­ей­ра ско­рее все­го бы­ла иг­рой. Ина­че за­чем столь­ко му­зы­ки и за­бо­ты о том, чтобы не при­чи­нить вре­да? С по­мо­щью ка­по­ей­ры мож­но убить че­ло­ве­ка, но она не зна­ет спе­ци­аль­ных уда­ров в важ­ные цен­тры, как ка­ратэ, джиу-джит­су, аме­ри­кан­ская воль­ная борь­ба.

Ко­гда мест­ре Эпи­та­сио вы­стро­ил уче­ни­ков пе­ред за­ня­ти­я­ми, они хо­ром по­вто­ря­ли за ним сло­ва при­ся­ги ка­по­ей­ри­стов, кля­нясь в ры­цар­стве и дру­же­лю­бии по от­но­ше­нию к про­тив­ни­ку. В ком­на­туш­ке Эпи­та­сио, как в лю­бом гим­на­сти­че­ском за­ле, пах­ло по­том и пы­лью. Груп­па за­кон­чи­ла тре­ни­ров­ку, и ре­бя­та, мок­рые по­сле нелег­ких упраж­не­ний, окру­жи­ли нас. Но то и де­ло кто-ни­будь от­хо­дил в сто­ро­ну, чтобы лиш­ний раз прой­тись на ру­ках или взмет­нуть но­гу вы­ше го­ло­вы, раз­ви­вая гиб­кость су­ста­вов.

— Ка­по­ей­ру в Бра­зи­лии пре­сле­до­ва­ли с са­мо­го на­ча­ла. Ес­ли за аф­ри­кан­ские пес­ни и тан­цы по­ро­ли, вы­став­ля­ли в ко­лод­ках на па­ля­щее солн­це, ес­ли за по­кло­не­ние аф­ри­кан­ским бо­гам жгли на ко­ст­ре, раз­ве стер­пе­ли бы план­та­то­ры та­кие опас­ные за­ня­тия? Они хо­те­ли убить в ра­бах вся­кую па­мять об Аф­ри­ке, са­мый дух со­про­тив­ле­ния. Но, на­ка­зы­вая неволь­ни­ков, они нес­ли убыт­ки и по­то­му за­кры­ва­ли гла­за на ма­лень­кие, без­обид­ные воль­но­сти, а негры на­учи­лись со­зда­вать Аф­ри­ку в Бра­зи­лии неза­мет­но для хо­зя­ев.

«Ака­де­мия» на­хо­ди­лась на вто­ром эта­же ста­ро­го до­ма, вы­ло­жен­но­го неве­до­мо ко­гда из сыр­цо­во­го кир­пи­ча. С низ­кой ска­мей­ки через ок­но мне вид­ны верх­ние ли­стья ба­на­на — свет­лые огром­ные ло­пу­хи — на фоне гу­стой тем­ной кро­ны ман­го­во­го де­ре­ва. Оно ухо­ди­ло ку­да-то вы­со­ко вверх, от­ку­да, слов­но мя­чи­ки на ве­ре­воч­ках, спус­ка­лись на длин­ных по­бе­гах зе­ле­ные и уже жел­те­ю­щие пло­ды. К ви­ся­щим над ок­ном по­ил­кам со слад­кой во­дой под­ле­та­ли ко­либ­ри. За­ми­рая в воз­ду­хе, они про­со­вы­ва­ли кри­вые иго­лоч­ки клю­вов в от­вер­стия по­ил­ки и через мгно­ве­ние уле­та­ли с са­хар­ной кап­лей к птен­цам. Но мест­ре не лю­бо­вал­ся ви­дом в окне. Опу­стив го­ло­ву, он гля­дел ку­да-то сквозь ме­ня, и то, что ви­дел, при­чи­ня­ло ему стра­да­ния. По­же­вав си­ни­ми стар­че­ски­ми гу­ба­ми, мест­ре про­дол­жал:

— Вы зна­е­те, что та­кое „бан­зо“? Нет, это не но­сталь­гия. Бан­зо — тос­ка по Аф­ри­ке — не про­сто му­чи­ла негров, ли­ша­ла их сна и ап­пе­ти­та. Не но­сталь­гия! От бан­зо схо­ди­ли с ума, кон­ча­ли жизнь са­мо­убий­ством. Но еще она да­ва­ла лю­дям си­лу и сме­лость, при­бав­ля­ла им ума и хит­ро­сти.

Жар­кий воз­дух вол­на­ми вли­вал­ся в ком­на­ту. Над на­ши­ми го­ло­ва­ми чуть слыш­но жуж­жа­ли кры­лья­ми ко­либ­ри. Ре­бя­та боль­ше не от­вле­ка­лись гим­на­сти­кой — все слу­ша­ли мест­ре Эпи­та­сио. Мест­ре взял свой бе­рим­бау и на­чал по­сту­ки­вать по струне. Стру­на за­гу­де­ла при­зыв­но, она бу­до­ра­жи­ла и тре­бо­ва­ла, она зву­ча­ла, слов­но го­лос да­ле­ко­го пред­ка-ра­ба, неслом­лен­но­го, непо­ко­рен­но­го.

— Бра­зи­лия счи­та­ет­ся круп­ней­шей ка­то­ли­че­ской стра­ной, — усмех­нул­ся мест­ре. — Но по­сле­до­ва­те­лей язы­че­ско­го куль­та кан­домбле сре­ди бра­зиль­цев ку­да боль­ше, чем ка­то­ли­ков! В са­мые лю­тые вре­ме­на ин­кви­зи­ции негры ухит­ря­лись мо­лить­ся сво­им аф­ри­кан­ским бо­гам на гла­зах у над­смотр­щи­ков. Каж­дый чер­ный бог по­лу­чил хри­сти­ан­скую клич­ку — имя ка­ко­го-ни­будь ка­то­ли­че­ско­го свя­то­го, ну а уж об­ряд оста­вал­ся аф­ри­кан­ским: план­та­то­ры и мо­на­хи снис­хо­ди­ли к тем­но­те чер­ной паст­вы. Им ка­за­лось, что они су­ме­ли при­ве­сти за­блуд­шие ду­ши неволь­ни­ков в ло­но ис­тин­ной церк­ви и бог за это про­стит ра­бо­вла­дель­цам их бо­го­про­тив­ные де­ла. То-то на Страш­ном су­де их ждет сюр­приз!

Мест­ре не улыб­нул­ся. Но сре­ди уче­ни­ков раз­да­лись смеш­ки.

— Ка­по­ей­ру то­же бы­ло лег­ко за­мас­ки­ро­вать под та­нец. По­ду­май­те, по­сле це­ло­го дня ра­бо­ты на план­та­ции неволь­ни­ки на­хо­ди­ли си­лы для упраж­не­ний.

Я пред­ста­вил се­бе обыч­ное по­ме­стье ра­бо­вла­дель­ца, как изоб­ра­жа­ют его гра­вю­ры тех вре­мен: бе­лый про­стор­ный ка­за­гран­де — гос­под­ский дом на вер­шине од­но­го из бес­ко­неч­ных бра­зиль­ских хол­мов. У его под­но­жия — сен­за­лы — неволь­ни­чьи ба­ра­ки, кры­тые паль­мо­вым ли­стом. На ве­ран­де мно­го­чис­лен­но­му се­мей­ству хо­зя­и­на чер­ные слу­ги в бе­лых пер­чат­ках по­да­ют ве­чер­нюю чаш­ку ко­фе. При­хле­бы­вая, гос­по­да снис­хо­ди­тель­но на­блю­да­ют свер­ху, как вер­ные ра­бы на пыль­ном пя­тач­ке пе­ред ба­ра­ка­ми да­ют им пред­став­ле­ние — под зву­ки бе­рим­бау и ре­ко-ре­ко вы­де­лы­ва­ют ан­тра­ша и фу­эте ка­по­ей­ры.

— Имен­но бла­го­да­ря ка­по­ей­ре в ки­лом­бо не бо­я­лись «лес­ных ка­пи­та­нов», — тор­же­ствен­но со­об­щил мне мест­ре Эпи­та­сио и был по спра­вед­ли­во­сти воз­на­граж­ден изум­лен­ным: «Вот оно что!». 

Мест­ре дей­стви­тель­но бро­сил свет на ма­ло­из­вест­ные от­но­ше­ния из­вест­ных пер­со­на­жей бра­зиль­ской ис­то­рии.

Ори­ги­нал ста­тьи: http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/5771/