Как влюбиться в Сензалу (практическое руководство)

Я давно обещала выложить это видео. С него началась моя беззаветная любовь к Capoeira Senzala.
Во всем виноват Местре Сорризу. Caveira свидетель, мы с ним, помнится, вместе умилялись, глядя на этого невероятного мастера.
A musica na capoeira - ащщщщщееееее))))))

http://youtu.be/F2zCSb_3GBg


Рождаться сверхновой у подножия беримбау

Заголовок, похоже, не слишком наполнен смыслом, да и в тексте логические связи могут не прослеживаться. Пусть логика этого поста будет похожа на логику индусов, которые говорят: "I love you because I love you". Так же и я о капоэйре. Я люблю ее просто потому, что люблю ее.
Моей жинге лет 7-8. То отхожу, то возвращаюсь, то делаю вид, что мне все равно, то снова запоем тренируюсь. Я могу сколько угодно прогуливать занятия, но однажды беру в руки беримбау, и он зовет меня обратно, и я ничего не могу поделать. Это любовь.

В жизни и в капоэйре я - охотник за эмоциями. Мне не так интересно повторить в точности все чи-чи-тин-тон, сколько важно почувствовать мурашки, бегущие волнами по телу от звуков моей гунги. Мое эго равнодушно к фишкам и точеной технике, зато когда травмированная рука разрешает снова встать в обычную бананейру, я радуюсь, как ребенок. Я уважаю красивые гармоничные секвенции, но обычное миалуа ди компассу или кишада приносят мне невероятное и несравнимое счастье простых, но наполненных силой движений. Я люблю наблюдать за людьми в кругу и в батерии. Подмечаю, когда кто-то погружается в созерцание игры, кто-то скучает за агого, кто-то нахмурен и страшно серьезен за ведущим беримбау, кто-то напрягается, пытаясь вспомнить куплет сложной песни. Обожаю тех, кто кайфует за обычным реку-реку, кого уносит в трансовые дали за гунгой, кто упивается простейшим корридосом, кто умеет улыбаться в игре, нанося удар или падая от раштейры. Когда мне выпало недолго повести свою группу, мы половину тренировки вместе погибали от хохота. Моя капоэйра содержит в себе четыре главных для меня португальских слова. Alegria. Amizade. Axe. Amor. Я много расспрашиваю мастеров о том, что они чувствуют, садясь к pe do berimbau перед игрой. Десяток вопросов им задаю - и все про одно и то же. Ищу ответ на некоторые свои вопросы. Они не о технике и не о корнях, не о традициях и не об истории. Они об эмоциях и чувствах. О том, что капоэйра может подарить нам и что мы можем из нее извлечь для того, чтобы перехватывало дыхание - ведь из этого, говорят, и состоит жизнь. У меня уже внешний диск забит их интервью и рассказами - ждут своего времени, чтобы показаться вам. И вот я сама оказываюсь у сердца Роды Капоэйры, у главного ведущего инструмента беримбау, со своим мастером, чтобы начать игру, которой меня посвятят в новый статус. Шнурок-то новый невысокий, мне полагается получить его под бешеный Sao Bento Grande de Bimba Regional, поиграть со всеми быстрыми опасными ловкими парнями того же уровня, и я мое нерабочее плечо уже заранее ноет. Но мой мастер решает, что все будет по-другому. "Садись", - говорит, - "Анголу играть будем с тобой". К слову сказать, мы Анголу не практикуем в группе. Только если тренер решит нас побаловать чем-то новеньким в череде привычных занятий. Где-то на заре занятий мы ездили в Финляндию к северным анголейру, шастали по ангольским группам, где приходилось; играли на кухнях и в гостиных, смотрели видео, учили ладаиньи - для расширение кругозора и потому, что круто иногда поорать это шаманское Ieeeeeeeeeeeeeeeeeeee! Люблю Анголу, но сказать, что могу ее играть, у меня язык не повернется. Смотрю постоянно записи ученицы Mestre Marrom Tatiana и обещаю себе, что в следующей капо-жизни обязательно буду анголейрой. Но прямо сейчас мне дают пояс в школе capoeira contemporanea, и при этом играть мне придется именно Анголу, а как - ну мои проблемы. Сейчас я в роли тех, кого расспрашивала о чувствах у pe do berimbau. Мой мастер смотрит на меня хитро - он знает, как важен для меня этот момент. И чтобы продлить его, он поет ладаинью для меня. Несколько месяцев назад я прошла випассану. Это медитационный курс. Десять дней и сто часов медитаций для остановки неуемного внутреннего диалога, для обретения навыка концентрации, для очищения себя от лишних мыслей и эмоций и для приручения ума. Так вот все эти десять дней приравнены к той тишине, которая наступила внутри в тот момент, когда я сидела у беримбау, а мой мастер пел для меня песню. Ни одной мысли. Безмолвие и весь мир сконцентрирован вокруг нас двоих, как будто вокруг защитный кокон из музыки и пения, взгляда моего учителя и моих друзей. Не помню, как мы играли, и хотя есть видео, я еще не смотрела его. Кому-то понравилось, кто-то, наверняка, не нашел в этом ничего особенного. Но я знаю, что капоэйра хоть и эффектна внешне, не может быть полностью оценена со стороны. Увидишь технику, увидишь ошибки и удачи, увидишь много чего, но никогда - настоящие эмоции. Только двое играющих капоэйриста знают, что происходит на самом деле между ними. Это все равно, что двое занимаются любовью, а другие подглядывают за ними в замочную скважину. Только ты знаешь, как замедляется время во время удара, как забывает о травме больная рука, как предвидятся движения, как блестят глаза мастера перед тем, как он опрокинет тебя на землю неожиданной подсечкой. Нас меняет не новый пояс. Нас меняет один момент. Одна игра. Если мы внимательны и успеваем чувствовать и проживать этот момент и эту игру. Не забывайте жить.


Mestre Jelon: "Чтить прошлое, жить настоящим, обнимать будущее"

/uploads/image/2013/07/03/90dbf2e595_original.jpg

//Mestre Jelon:// "Чтить прошлое, жить настоящим, обнимать будущее"

Благодаря мастеру нашей группы, Mestre Dende, нам удалось заполучить на свой летний семинар легенду мировой капоэйру, гранд мастера - Mestre Jelon.
Ему 70 лет, он видит нас всех в Роде насквозь, гоняет нещадно на тренировках, много улыбается и прямо-таки излучает капоэйру. Немного о нём и немного его записанных слов.

**Mestre Jelon Vieira** - основатель школы **Capoeira Luanda**, хореограф, мастер и преподаватель капоэйры. Родился в Санту Амару, в 1953 г. Свой путь в капоэйре начал в десятилетнем возрасте с //Mestre Emérito//, занимаясь капоэйрой Ангола. Чуть позже продолжил тренироваться с //Mestre Bobô//. В 1969 году познакомился с //Mestre Eziquiel// и обучался капоэйре Режионал в академии //Mestre Bimba//. В 1975 году Jelon Vieira уехал в США, где еще не знали капоэйру, и начал преподавать ее. Как мастер капоэйры и хореограф он работал с Wesley Snipes, Eddie Murphy, Brooke Shields, Timothy Dalton, Pelé. За много лет в США он преподавал во многочисленных университетах страны - Universidade de Yale Africano-americano, Universidade da Pensilvânia, Universidade de Denison, Oberlin College, Universidade de Columbia, Nova York Yniversity, Universidade de Stanford, Duke University, University of Nebraska, University of Miami, Universidade da Flórida. Живя в Нью-Йорке, Желон тем не менее много месяцев проводил в Бразилии. Там ему удалось открыть центр помощи нуждающимся детям, где он использовал капоэйру как инструмент для того, чтобы мотивировать детей на образование, обучение и рост, чтобы увести их с улиц, помочь влиться в образованное общество. В Штатах он продолжал работать над своим хореографическим стилем, в котором сочетал традиции афро-бразильских танцев и современных танцев Северной Америки. В 1976 году сформировал команду Capoeiras Bahia с Loremil Machado. Позже, в 1977 году, мастер основал шоу-группу DanceBrazil которой руководит последние 20 лет. В 1993 году в Бразилии, внутри фонда капоэйры и культурного центра, Jelon Vieira и Jo Long создали Центр афро-бразильских искусств (на самом деле звучит очень красиво - a Casa de Arte Africano-Brasileira). В сентябре 2008 года Mestre Jelon Vieira был награжден одной из одиннадцати стипендии Национального наследия, это высшая награда страны в народных и традиционных искусствах. /uploads/image/2013/07/03/cac7f773aa_original.jpg **Из слов Mestre Jelon:** - Капоэйра как вода: она принимает форму того, что наполняет. Дайте ей свою форму, форму своего тела и своих движений, и она наполнит вас. - Прячьте свои намерения в игре. - Рода - маленький мир, который готовит нас к большому миру жизни. - Всё начинается внутри нас. Я просыпаюсь утром, и у меня есть выбор: быть счастливым или быть несчастным. Я выбираю быть счастливым. - Мой способ жить: чтить прошлое, жить настоящим, обнимать будущее. - В 7 лет я потерял отца, это была первая раштейра в моей жизни. Тогда я уже шел к капоэйре, а она шла навстречу ко мне. Я учился делать ау, сальто, и в эти моменты забывал обо всем плохом. Капоэйра учила меня освобождаться от ненависти и злости, понимать разницу в мире, уважать всех живущих в нем людей. - Прежде всего смотрите на меня, как на человека, потом уже как на мастера. Мастер - это что-то идеальное. - Я вижу, как культура разных стран обнимает капоэйру. Это удивительно и приятно наблюдать. - В мое время в районе все взрослые воспитывали всех детей. Не было чужих, ты был ребенком сразу всего района. Так что когда я впервые увидел роду капоэйры по дороге к цирку, остановился там надолго и заставил весь район искать меня, то заслуженно получил месяц домашнего ареста.


Mestre Sorriso - привет Capoeira.IN

Ребятки, совсем забыла - для всех нас в первый день весны в Петрозаводске Mestre Sorriso спел привет!
Пожелал всем Axe, ну и себя не забыл)

http://www.youtube.com/embed/eDE0J8qkP5w


Mestre Balu: "Капоэйра - единственная среда, которая принимает фриков"

У нашей группы появился замечательный друг - Mestre Balu из группы Rabo de Arraia. В последнее время он с радующей частотой приезжает в Питер и неизменно тормошит всех своей неуемной энергией, раскачивает наши семинары, заставляет нас смеяться все тренировки подряд и добросовестно работать, критикует и высмеивает, издевается и подкалывает, в общем, вносит явное разнообразие в нашу местную капоэйру.
Историю, биографию и прочее можно почитать на википедии, а здесь я лучше напишу несколько его цитат, чтобы их не забыть, перечитывать и улыбаться.

Раньше я думала, что больше всех о капоэйре способен говорить Mestre Luis Claudio. Но теперь пальма первенства безоговорочно перешла к Mestre Balu. Он обожает говорить о капоэйре, и, что радует, при этом не занудствует, а постоянно шутит, матерится, смеется, перескакивает с темы на тему, задает неожиданные вопросы - в общем, и не заскучаешь с ним, и о капоэйре узнаешь, и португальский прокачаешь. Кроме того, Mestre Balu - превосходный актер, и даже наш местный бразильский градуаду хватается за голову, когда местре рассказывает очередную историю, приправляя ее острыми словечками, жестами и пантомимой. Все остальные при этом погибают от смеха. При этом он способен быть очень серьезным и давать потрясающие рассудительные интервью, которые я, правда, пока не могу выложить)) Пока пара цитат: - Когда в капоэйре соединяются malicia и surpreza, получается malandragem. - Наши движения в капоэйре можно сравнить с почерком. Есть люди, которые пишут разборчиво, красиво и понятно, а есть те, чьи написанные слова не разобрать. Если продолжить метафору, то форма и выполнение формы - это почерк, а вот уместность - уже мысль, выраженная этим почерком. - Капоэйра - единственная среда, которая принимает фриков. Иногда вот посмотришь на человека - фрик фриком... Как он такой живет... А потом смотришь на него через пару лет в капоэйре - ничего такой, освоился... - Я тут увидел ваши видеозаписи, когда вы только начали заниматься капоэйрой... Вот я посмеялся! Нет, ну представьте, у этого парня такие штаны модные, на одной штанине написано огромными буквами CAPOEIRA DO BRAZIL, а на другой AXE BAHIA. И он ходит такой гордый. Нет, ну кто вам сказал, что это красиво?? Ну кто?? - Люди! Жинга прекрасна! Вот посмотрите на меня. Я же некрасивый… Но, когда я начинаю делать жингу,… Я ПРЕКРАСЕН! - Европейским капоэйристам не хватает глубины. Вы машете ногами, но вы не думаете о том, что у капоэйры есть душа и дух. Вы даже не пробуете почувствовать этого, вы боитесь слов о магии, об энергии и хотите заниматься только телом. - Как понять, настоящий ли вы капоэйрист? Знаете? Есть один способ. Стопроцентный. Приезжаете в Бразилию. Приходите на большую роду, где присутствуют разные группы. Играете. И если после этого к вам подходят и спрашивают, из какого вы штата, вы прошли тест. Вы играете капоэйру.


I Batizado Capoeira Senzala Moscow-2012

Кто бы мог подумать - сидит Mestre Tony Vargas в Москве и поет Era uma noite sem lua. В начале видео даже слышно, как падают в обморок женщины)

from Russia with love


Интервью с Mestre Lua Rasta. Часть 3

Заключительная часть интервью с Mestre Lua Rasta. Яростный манифест во имя свободной капоэйры. Слушайте, пока он там заправляет уличными родами, надо успеть посмотреть на это!

Когда Вы начали устраивать Roda de Terreiro? «Спасение» продолжается почти пять лет. Процесс начал Dois de Ouro, один из спасителей капоэйры. Потом присоединились Mestre Boca Rica, Mestre Ciro и я. Но старейший в этой истории Dois de Ouro, он всегда был здесь. Тут бывали горячие времена, особенно когда здесь была команда капоэйристов, из-за них вечно были проблемы. Провокаторы, которые вечно толклись на Пелоуриньу. Их было больше, чем капоэйристов. Это были ребята, которые вносили хаос в Роду, вымогали деньги у туристов или просто грабили их. Капоэйристы этого даже не видели. Они просто играли, а потом приходили какие-то типы с шляпой и собирали со всех деньги (Остап Бендер не зря стремился в Рио-де-Жанейро!). Но они не были капоэйристами, они просто использовали капоэйру для своих целей. Так что на мой взгляд, эти уличные происшествия подставляли под удар развитие академий, и в то время все защищали именно капоэйру академий. Капоэйра улиц была ничем, уличные мастера – никем! Это было уделом бродяг, которые играли без формы, без футболок, потные и вонючие. Правительство хотело «приодеть» уличных капоэйристов, заставить их носить некую форму и прочую ерунду. Но уличная капоэйра никогда не могла бы этого принять. Такие предложения всегда поступали – Местре Бока Рике, мне – предложение надеть форму и быть как бы упорядоченными правительством. Произошло как с Ассоциацией (Бразильской Ассоциация Капоэйры Ангола): мы верили, что она будет выгодной для кпаоэйры и для капоэйристов. Но мы были разочарованы, потому что каждый президент ассоциации устанавливал свою монополию и развивал с ее помощью свою академию, и с каждым из них у нас были проблемы. Первый, кто ошибся на этом пути, был Mestre João Pequeno, потом Mestre Curió, потом Barba Branca, потом Mestre Mala. И это стало типичным для бразильской истории… Мне 51 год, Mestre Neco 60, Boca Rica почти 70, а ассоциация заставляет нас платить ей. Как долго мы в капоэйре? Годы и годы! Теперь они хотят, чтобы мы платили взносы? Кто должен платить, так это молодежь и филиалы, но не те люди, кто уже находятся на уровне мастеров. И внутри самой капоэйры, ее линий, очень много дискриминации. Кто ведет свою линию от Паштиньи, кто от Бобо, кто от Жуау Пекену… Дискриминация одной капоэйры исключает другую. «Ты ученик Жогу ди Дентру, но я-то ученик такого-то, и твой Жогу ди Дентру ничего не стоит». Это как церковь! По мне, так есть всего одна церковь – Иисуса Христа. «Пока есть хотя бы двое или больше, кто исповедует религию Иисуса, существует церковь!» Людям из одной группы капоэйры сложно уважать другую группу, и это наша сегодняшняя проблема. В ассоциации “Mr.” Gildo ввел правила, по которым каждый должен быть одет в белый пиджак с синим галстуком. Другими словами, если ты капоэйрист с Аше, я возьму тебя на выступление или презентацию, но если предстоит официальное мероприятие, а у тебя нет нужной одежды, тебя не возьмут! Кто он такой, чтобы делать это? По мне, так он никто в капоэйре! Сегодня многие, кто у руля, пользуются этим, и это провоцирует большие проблемы. В это вовлечена и молодежь. Молодые мастера капоэйры Ангола – кучка придурков! Если вам довелось учиться у них, вы едите хлеб, замешанный дьяволом! Если у такого парня все в порядке с головой – аминь! Но если окажется, что вы против его философии (а философия – это его инструмент манипуляции), если вы не соглашаетесь с каждым словом – он выкинет вас из группы. Вы можете комфортно просуществовать там 10-15 лет, но один прекрасный день – стоит вам не согласиться с чем-то – и вас вышвырнут, вас забанят. Вас все отвергнут, потому что ваш собственный мастер будет говорить на каждом углу, что вы не достигли нужного уровня в его школе, а теперь ведете свои уроки! Это что, капоэйра? В наше время мы знали, что капоэйре учатся в группах, но также во вдорах, и что капоэйра не имеет ничего общего с деньгами. Сегодня есть группы, которые манипулируют старыми мастерами, они приглашают их в Америку, дают им 200 долларов и запрещают уходить в другую академию, даже если это академия капоэйры Ангола! Мастеру придется остаться там до конца. Они заставляют мастеров давать уроки для гринго, для американцев, и платят им 25 долларов! Что, елси бы мы делали такое со своими мастерами! Рода на Террейро – единственная открытая рода капоэйры Ангола. Это не просто рода людей, играющих Анголу, это фундамент Анголы. Иногда капоэйрист, практикующий режионал, но уважающий капоэйру Ангола, приходит поиграть, делает движение – и его сразу считают изгоем. Но сюда он приходит и играет независимо от своего силя. Он анголейро – отлично. Если нет, но он играет низко к земле, я даже знать не хочу, что именно он практикует. Мы играем в одежде обычных городских жителей. Если кому-то хочется играть в одежде с логотипом своей группы – ради бога. Но я против ребят, которые приходят по пятнадцать человек, в футболках своей группы. Люди со всего мира приезжают поиграть в нашей роде. Мы говорим, что это капоэйра, исключительная капоэйра, нестандартная капоэйра. Мы играем на улице, мы не носим форму, мы ходим на любую роду. Девушка выходит покрасоваться, в каких угодно штанах, не в форме, в любом, в чем ей хочется – и она играет! Парень приходит оттянуться, в шортах, например. И никто не будет тыкать в него пальцев из-за того, что он не в абаде. Он не будет играть в плавках, он же не дурак, но если он хочет играть босым – почему нет? Ему так комфортно – так пусть играет! Благодаря этой свободе сохраняется дух капоэйры. Стыдно, что это единственная такая рода. Должны быть и другие свободные уличные роды. Вы занимаетесь изготовлением инструментов? Да, я начал заниматься этим еще во время своей работы в фольклорной группе. Мне всегда нравилось работать с инструментами. Я всегда разбирал их после выступления, нахоидл сломанные и приносил их к старику Нельсону Малейру. Он был президентом карнавальной группы Flor de Bagdá. Я не упустил возможности поучиться у него. В Рио я работал на фабрике, которая изготавливала в числе прочего виннеы бочки, и этот процесс похож на изготовление атабака. Позже, в Европе, я встретил африканцев, которые делали инструменты, учился у них, потом съездил и в саму Африку, даже дважды – посетил Абиджан, Кот-д'Ивуар, потом еще Индию и Тайланд. Выходит, вы получили образование, когда уехали из своего района и отправились путешествовать по миру. Это случилось, когда я покинул академию и вышел на улицу. В группе Канжикиньи наступал такой момент, когда тебе уже нечего было там делать, и мастер указывал тебе путь на улицы, чтобы учиться настоящей жизни. Сегодня все наоборот: местре хочет, чтобы ты все время проводил в стенах академии, в его группке, а если ты и будешь выходить куда-то, то вместе с ним. Ты не можешь просто так играть капоэйру на улице – если мастер узнает об этом, он может даже вышвырнуть тебя из своей школы. Есть много отличных, знаменитых капоэйристов, которые тем не менее боятся играть на улице. Мне это кажется крайне странным, ведь всем известно, что капоэйра зародилась на улицах. В академии ты получаешь базу, первые знания, но все основные знания о капоэйре и о жизни ты получаешь на улице, потому что там ты не знаешь, кто есть кто. Мне кажется, этот страх улицы связан на самом деле со страхом проявить, показать себя, со страхом оказаться в неожиданной ситуации, со страхом, что что-то пойдет не так, произойдет что-то неприятное. И этот риск существует! Человек боится прийти и поиграть на уличной роде, потому что он такой-то и такой Местре или такой-то и такой-то Профессор, и он боится подмочить репутацию. На улице ничего такого нет, никаких титулов, любой может уложить тебя на лопатки и оказаться на земле сам. В роде капоэйры если ты не падаешь, то это потому, что ты не капоэйрист. Все знают, что лучшие роды в Баии были роды, которые устраивал Mestre Waldemar на Pero Vaz. Он весь день мог быть где угодно, но в 4 часа, когда наступало время роды, он был там, и это был главный оплот всех капоэйристов. Сейчас есть люди, которые хотят превратить капоэйру в занятие для элит, они сами в капоэйре для того, чтобы захватить власть, и мы должны разоблачить их и противостоять им. Кто для вас пример и авторитет? Мой дядя, он очень повлиял на меня, помог мне разобраться с инструментами, он очень важен в моей жизни. На улице мой пример - Mestre Canjiquinha, у которого я многому научился, он очень достойный человек. Emilia Biancardi, хотя она и в центре внимания СМИ сегодня. Mestre Caiçara, Mestre Bimba – безусловно. Невероятно важный для меня человек – это Mestre João Pequeno, хоть он и не был моим мастером, но я всегда уважал его. Это капоэйрист, в котором я никогда не замечал алчности. А из тех, кто сегодня рядом с Вами? Mestre Bigodinho, Mestre Neco, Marcelo, Ciro и еще целая команда людей, котоыре вкладываются, которые верят в успех того, чем мы занимаемся. Все вместе мы делаем что-то хорошее для капоэйры и нашей культуры. Что бы Вы хотели добавить к нашей беседе от себя? В завершение я хочу поднять проблему учеников, которые всю жизнь тренировались со своим мастером, а в один прекрасный день решили отделиться и вести занятия самостоятельно. Вот такой ученик приходит к мастеру и решает прояснить ситуацию. Он говорит: «Местре, я покидаю группу. Но я хочу продолжить вашу работу, в которую я уже вложил достаточно много, продолжить ее с уважением к вам. Отпустите меня, не мешайте мне, ведь капоэйра – это свобода от рабства». Так почему мы хотим поработить своих учеников? Хорошо, если я всю жизнь буду в одной группе, если я буду чувствовать себя там свободным. А капоэйристы действительно должны объединиться, чтобы капоэйра была сильной. А что получается: «Не ходи на роду к Луа или к Марселу, у них там одни курильщики. Не ходи к тому и к этому, они вообще не анголейру, они играют с тремя беримбау… Что ыт удмаешь о Местре Луа? А о Местре Сиро?» Уличный мастер никогда не был ни мастером Анголы, ни мастером Режионал. Кем тогда? Воплощением капоэйры? Спросите мастеров Курио или Жарараку об их жизни: они расскажут, что они мастера улиц! Мы забыли, что в прошлом именно мастера улиц отвечали за опулярность капоэйры, но сегодня они все засели в своих академиях. Местре Луа Раста – не принадлежит Анголе или Режионалу! И не надо дискриминации! Я капоэйрист! Я уличный капоэйрист! A.C. Quilombo Cecília Cultural resistance Источник: PortalCapoeira Перевод на английский: Shayna McHugh Перевод на русский: BotaFogo www.capoeira-connection.com/capoeira/downloads/Interview_Lua.pdf


Интервью с Mestre Lua Rasta. Часть 1

Tim, tim, tim, lá vai viola...

Когда Рода доходит до своего максимума, то те, кто стоит в батерии, те, кто ждет своей очереди поиграть, те, кто смотрит, все уже глубоко вовлечены в Игру. Движения тел не зависят от мыслей и от физической силы – капоэйристами движет невидимая сила, а музыка кажется плотной и осязаемой, разлитой в воздухе.

Один из игроков – темнокожий мужчина с длинными дредлоками. Он скачет, танцует, извивается и входит в религиозный экстаз. В то же время он вставляет в корридосы революционные и национальные идеи, вопросы политического характера, и его слушатели проникаются его словами, следуют своей дикой природе под ритмы атабака и беримбау. Это Местре Луа Раста. Он кричит «Ие», и Рода останавливается.

Местре Ciro Lima объявляет всем пристуствующим – уличным детям, туристам, капоэйристам, ученикам, старикам, парочкам и семьям – что это движение Капоэйра Ангола в Сальвадоре, которое пришло из Африки и началось в тот момент, когда чернокожие были привезены в качестве рабов и 500 лет боролись против эксплуатации. Потом говорит Луа Раста, на своем диалекте чернокожего с периферии, эмоционально и яростно, употребляя слова, которые могут понять только те, кто борется за выживание, кто вырос вдалеке от системы образования и не очень-то знаком с хорошими манерами. Но он говорит и все понимают: о войне в Афганистане, о гражданской войне в Анголе, о том, что черные игнорируют собственную культуру (и огромное количество европейцев на Роде подтверждают это), о проституции, об истории Бразилии и многом другом, что касается повседневной жизни жителей Баии. Его слова звучат то как проповедь, то как совет, то как притча, то как откровенный манифест о борьбе, сопротивлении, спасении, призывающий к сплочению, к тому, чтобы открыть слушателям глаза на происходящее и заставить их размышлять. А потом Рода продолжается – полная радости. Цирк, не превращающийся в сумасшедший спектакль. Красота, но не напоказ, как приманка для гринго. И ее участники всегда подчеркивают, что они здесь ни у кого не просят денег. Для чернокожего, который работает всю неделю, вкалывает каждый день, чтобы заработать себе на кусок хлеба; живет рядом с людьми, с которыми не имеет ничего общего; всегда ловит на себе косые взгляды и сталкивается с агрессией и дискриминацией; которого само общество толкает к накротикам, преступлениям, бесмыссленной жестокости – для него невероятно важно появиться в пятницу на Terreiro и увидеть Роду Капоэйры Ангола. В этой роде, священной и «здоровой», далекой от коммерческой фольклоризации, где люди уважают и поощряют друг друга, они могут услышать идеи Луа Расты, поделиться своими мыслями. И только те могут оценить важность этого сполна, кто сам испытал подобное. А Местре Луа раста – это же часть истории и тот, кто творит историю! Его история похожа на историю африканских потомков, сынов бедной периферии. Их путь петляет и поворачивает до тех поор, пока человек не находит себя внутри себя и решает вступить в битву. В старых норах встречаются змеи, а этому человеку есть чему поучить нас. 28 января 2002 Где и когда Вы родились? Я родился 28 июня 1950 года в Сальвадоре, на Miguel Torres Street, Cônego Pereira Hill, это старая (бывшая) автобусная остановка, рядом с Pela-Porco. В этом году мне будет 52 года. Кто Ваши родители? Моя мать тоже из Сальвадора, из того же района. Ее уже нет. Моя семья всегда придерживалась старых коренных традиций. Отца я не знаю, моя мать – одиночка. Так что отца в моей семье заменяли мать и дедушка с бабушкой. Еще раз, чтобы прояснить – я был еще одним сыном матери-одиночки… Ваши бабушка с дедушкой жили неподалеку? Да, на Macaúbas. Мой дед, он же мой крестный, José Gregório Fernandes, работал в доках. Моя бабушка, Maria das Dores Fernandes, родом из Анголы, как большинство черных в Баии. Во всей Бразилии, но в основном, в Баии, где большинство черных – потомки Банту… мне непонятно это дополнение! Это такая культурная отсылка, но когда речь заходит об африканских традициях, выясняется, что они все остались на периферии Баии, в Paripe, Periperi… Здесь, в Сальвадоре, большинство связей с Африкой потеряно. На протяжении уже довольно долгого времени единственные связи с Африкой, что мы храним, это Candomblé и Capoeira de Angola. Но мы потомки африканцев! Ваша семья имела отношение к Candomblé? Напрямую нет, но они имели отношение к церемониям кандомбле. Я помню, что бывал на них в детстве. Они также держали связь с оришас. Соблюдая традиции, мы готовили на огне от дров, хотя у нас был газ и горелка, мы все равно использовали огонь от дерева. Это очень важно, особенно для тех, кто живет в городах, хранить эти традиции, готовить на живом огне. Эта площадь на Пелоуриньу, где мы играем капоэйру, была очень важна для моей семьи. Кандомбле было не так сильно, даже в мое время на него оказывали сильное влияние другие религии, христианство. Так что и из моей семьи это исчезло мало-помалу. И все равно я горжусь своим происхождением, тем, что я ребенок черных и индейцев, понимаешь? Какая жизнь была на вашей улице? Какими были отношения между людьми? Чувак… Это мои лучшие воспоминания… Я помню наши игры, нашу дружбу. Единственное, что было тяжело в детстве – быть сыном матери-одиночки. Много унижения и дискриминации на улице, в школе, среди детей, в своей собственной семье. Сегодня, если девочка лет 13-14 забеременеет, ее мать помогает ей с ребенком. Но в те времена забеременеть не будучи в браке… Женщина могла быть уверенной, что отец выбросит ее на улицу. Я думаю, моя мать пережила очень много из-за того, что во всей этой картине недоставало добропорядочного мужчины. И она, конечно, со временем забыла обо всем, но… Кем она работала? Она была прачкой. Она делала все, чтобы поднять детей и отдать нас в школу. И она была очень жестка с нами. В детстве и подростковом возрасте я все время страдал из-за того, что был сыном матерью-одиночки. Мы преодолели это, я преодолел это. Но я знаю, что это время, пока дети не подросли, было для моей матери очень тяжелым. У меня было две сестры, одной из них уже нет в живых. Мы все были от одного отца. Я учился в Isidro Monteiro school в Barbalho. Как Вам удалось уехать оттуда в город? Сказать честно, я был очень озорным и непослушным. Меня воспитала бабушка… Это, конечно, та еще история.. «Меня воспитала бабушка!» Пока я не освободился от этого факта, я не бывал на Пелоуриньу, я вообще нигде не бывал. Я был воспитан в то время, когда все считалось грехом. Приходить поздно было грехом: «О, черт, уже полночь – это грех!». Понятие греха, это изобретение церкви, очень травматично для ребенка. Но оно было очень сильно в моей жизни. До такой степени, что я узнал о капоэйре так поздно потому, что мне никто не говорил о ней, никогда. Почему? Потому что эта промывающая мозги система внушала всем, в том числе и черным, что капоэйрист – это бандит, правонарушитель. Даже если отец сам был бедняком, рабочим порта, привратником, самым последним грузчиком, он не мог допустить, чтобы его сын был капоэйристом. Я был из бедной семьи, чьи ценности были совершенно отчуждены обществом. Мне жизненно необходимо было учиться. Особенно потому, что я был сыном матери-одиночки. Мне необходимо было преодолеть это, чтобы меня уважали хотя бы внутри моей семьи, уважали мои дяди, которые все были женаты. Для них я был как революционер в семье. Я начал работать в 15 лет, в обувной фирме, в своем районе. Когда у меня появилась возможность уйти оттуда и перебраться в центр, у меня уже были какие-то деньги… Вы продолжали учиться? Мне пришлось бросить учебу, чтобы работать. Я учился до пятого класса, и у меня не было понятия ни о собственном гражданстве, ни о национальности, ни о культуре, я был полностью отчужден. Черного Движения тогда не существовало. Тогда было примерно так: черный в Бразилии – у него есть образование? Отлично! Нет? Тогда будет привратником, будет работать на рынке. Сегодня я вижу, что даже люди с образованием работают на рынке, и лучше уж работать хоть так, чем быть безработным. И это была капоэйра, которая открыла мне глаза тогда на то революционное состояние, которое царило в те годы. Когда это было? Парень, это было в 65-м или 70-м… Когда мне было 16, я поехал в Рио, и я уже был капоэйристом. Я оставался в Рио, пока мне не исполнилось 20. Потом провел какое-то время в Сан-Паулу, потом уехал в Европу, прожил там до своего тридцатилетия, и вернулся сюда. И вот я здесь… Вы говорите о времени военного диктаторства в Бразилии. Какого это было в то время бросить свой район и уехать в центр? Да, я уехал из пригорода и перебрался прямиком на Пелоуриньу. Я стал учеником Местре Бимбы, это было в академии, она и сейчас на своем месте. Потом я уехал в Belvedere da Sé, где были Mestre Caiçara и Mestre Canjiquinha, и я стал учеником последнего. Я был свидетелем многочисленных конфликтов между учениками академии, полиции, военными. Я ни в чем не участвовал, но видел много таких столкновений с вооруженными силами. Мой кузен ввязался в политику и его посадили на какое-то время. Но я не был вовлечен в эти процессы, не видел этого изнутри. Как Вы впервые познакомились с капоэйрой? Мое первое знакомство с капоэйрой стостоялось благодаря Mestre Popó из Санту Амару. До того я не имел никакого представления о капоэйре. В детстве я ходил с матерью на церемонии Candomblé и Umbanda, слушал агого и атабаке, с удовольствием ел ритуальную еду. Все это было привычкой детства. Мы ходили туда не потому, что хотели стать частью религиозного движения, а просто потому, что нам это нравилось. При этом мы были абсолютно невежественными. Но влияние капоэйры оказалось намного сильнее. Я увидел шествие Maculelê do Santo Amaro, которым руководил Mestre Popó, и это здорово зацепило меня, эта сила черной культуры, эти люди. Я никогда прежде этого не видл, никто никогда не говорил мне о макулеле. Поэтому когда я впервые увидел макулеле, это потрясло меня и пробудило мой интерес к фольклору, к истории этогог движения. Время шло, а этот интерес не угасал во мне. И однажды в разговоре родственников я услышал кое-что интересное. Знаете, эти разговоры, когда по субботам все собираются на фейжоаду и рассказывают новые сплетни о происшествиях и драках. Я слушал, и в один день я услышал: «- А вы знаете, как один парень раскидал целый отряд полицейских? - А, да это же был капоэйрист, вот почему он победил!» Капоэйрист! Черт побери, я должен был узнать, что такое капоэйра! Эта история о парне, который в одиночку одолел отряд полицейских, зацепила меня. Когда я перебрался на Пелоуриньу, после работы, вместо того, чтобы идти домой, я шел в центр. Там я встретил Местре Паштинью. Но тогда у меня не было никакого понятия об истории капоэйры, о ее корнях, о ее значении для черных людей. Мне было 16, я был дерзким уличным пацаном. Парнем из окрестностей, который воевал без причины. Вы знаете, какие подростки в этом возрасте – они воюют без причины, из-за каких-то глупых вещей. Приходят парни повзрослее, и вы начинаете воевать – кидать камни, бить стекла. Капоэйра в то время была нужна мне, чтобы драться. Я даже не думал о карате или дзюдо, они были занятием для богатеев. Этим искусствам учились маменькины сынки. Черные никогда не ходили на занятия дзюдо, они тренирвоались капоэйре. Я увидел капоэйру Местре Паштиньи, но не смог понять ее. Мне была нужна жесткая грубая капоэйра, которой владел тот парень, что разнес отряд полицейских. И я продолжал свои поиски до тех пор, пока не увидел на улице беримбау и пандейру и не услышал звуки атабака. Это была академия Местре Бимбы. Когда я зашел туда впервые, там были Ferabrás, Jorge de Onça, Airto, Bira Acordeon, Camisa Roxa, Ezequiel, Itapoan, Alegria. Когда я увидел, как эти парни играют под быстрый ритм, я подумал, что мое место здесь – это была та капоэйра, что я искал. Драка! У меня все еще не было представления о корнях и истории капоэйры. Это было время жестокости. Сегодня мы говорим, мол, капоэйра Ангола нежестокая, капоэйра Режионал нежестокий. Но в те времена мы учились, чтобы быть способными постоять за себя! Вы слышали слова João Pequeno? Он говорил, что когда он пришел заниматься капоэйрой, она была делом «крутых парней», и он сам хотел таким стать. Я был много моложе, но я тоже занимался той капоэйрой «для крутых», и учился ей, чтобы защищать себя. Позже. В фольклорных группах Viva Bahia я научился другим вещам. Я обнаружил другие стороны капоэйры – культуру, путешествия, выступления. Невозможно было продолжаться цепляться за боевую составляющую капоэйры. Пришлось проснуться и понять, что капоэйра того времени уже могла показываться в театрах, с ней можно было путешествовать. Капоэйра переставала быть видом борьбы, который практиковали бандиты. Ты мог сказать: «Я не из такой-то или такой-то группы, я участвую в представлении в Vila Velha Theater, в Castro Alves». Капоэйра вклинилась в культурный процесс, в процесс осознания и осведомления людей, молодежи, чернокожего населения. С капоэйрой мы открыли эту культурную тропу. И с тех пор продолжаем узнавать новые вещи о капоэйре, о политике, обо всем, о чем мы не знали и не имели понятия раньше. Где Вы впервые увидели Капоэйру Ангола? Впервые в Рио. Но меня увлекла оттуда друга группа из Рио, Сензала. Вы приехали в Рио зарабатывать капоэйрой? Вернее сказать, я преихал работать с фольклорной группой Viva Bahia, мне тогда было 18. Мы выступали с разными представлениями, заключительное выступление было в Муниципальном Театре Рио, и это было – уфффф! Для группы из Баии выступить в Муниципальном Театре Рио – это как сегодня уехать в Европу! Это был успех! Это сегодня никто не хочет ехать в Рио или Сан-Паулу, все хотят сразу в Японию. Но тогда Рио был городом мечты. Мы очень много выступали, хотя нам не очень-то много платили. Зато там я завел много контактов с театральными людьми. José Celso Martinez, Amil Hadad. Так как я уже участвовал в фольклорной шоу-программе, мне было легко попасть на курсы и семинары театров: Theater of the Oppressed, Theater Workshop, уличных театров. И там, на этих семинарах по театральному искусству я начал давать уроки по капоэйре для актеров. А как же Капоэйра Ангола? Она началась после Сензалы. Продолжение следует A.C. Quilombo Cecília Cultural resistance Источник: PortalCapoeira Перевод на английский: Shayna McHugh Перевод на русский: BotaFogo http://www.capoeira-connection.com/capoeira/downloads/Interview_Lua.pdf


Интервью с Mestre Lua Rasta. Часть 2

Mestre Lua Rasta: "Многие пытаются причислить меня к практикующим анголу или режионал… Но я просто капоэйрист!"

Публикация первого отрывка из длиннюююююющего интервью с революционным, яростным, оппозиционным, прекрасным Mestre Lua Rasta. На подходе часть 1 и часть 3)

Интервью с Mestre Lua Rasta. Часть 2 Когда вы вернулись в Сальвадор? Сначала я уехал в Европу, в Швейцарию, и это была еще одна отдельная история, связанная с капоэйрой. Там у меня также была группа, но я не хотел называть ее группой анголы или режионал – это была просто группа капоэйры. Я и сейчас придерживаюсь той же позиции – я капоэйрист. Сегодня я анголейро в сердце, но анголейро своего времени. Знаете, сейчас такое сплошь и рядом в новостях: какой-нибудь парень утверждает, что он анголейро – всю свою жизнь он практиковал режионал, потом взял пару уроков анголы и теперь утверждает направо и налево, что он практикует оба стиля. Я капоэйрист, я всегда в поиске, в Роде Анголы я стараюсь играть как можно лучше, неважно, с каким капоэйристом я играю. Но я не прирожденный анголейро, хотя я также и не прирожденный капоэйрист стиля режионал. У меня большой опыт игры в уличных родах, со многими мастерами капоэйры - Mestre Waldemar, Mestre Canjiquinha, Mestre Caiçara, Mestre Traíra. Многие пытаются причислить меня к практикующим анголу или режионал… Но я просто капоэйрист! Конечно, сердцем и корнями я скорее отношусь к Анголе, но я не буду кричать на каждом углу, что я анголейро. По мне, так это все вообще неважно, слишком уж оно коммерционализировано. Я наблюдаю некую монополию, феодализм – «Кто не анголейро – тот никто!». Я эту идею не разделяю и не поддерживаю! Как долго вы прожили в Швейцарии? 5 лет Преподавали капоэйру? Да, давал занятия по капоэйре, работал с перкуссией, изготавливал собственные инструменты. Я горжусь тем, что делаю их везде, куда меня ни занесет жизнь, и я буду продолжать этим заниматься, даже если мне придется ходить по пляж и их продавать! Мне всегда будет нравиться работа с инструментами. Из Сальвадора вы вернулись прямиком на Пелоуриньу? Нет, когда я вернулся в Сальвадор, я переехал в Итапоа – место, о котором я мечтал в детстве, мечтал, что буду жить там, когда позволят финансы. Мне всегда хотелось жить в таком старинном месте, как это. Это была мечта. Ну а после возвращения из Европы у меня были деньги, чтобы ее исполнить. Но я был разочарован – Итапоа к тому времени превратился в настоящий Вавилон, он был суперпопулярен и переполнен людьми, и даже на домах самых бедных жителей висели замки, а двери запирали. Когда я шел по улице Libertad, я задумывался – как эти люди могут так жить? В самом Сальвадоре есть крошечные домики с запертыми воротами, а на этих воротах сверху лежит битое стекло, при этом владельцы этих домов очень бедны. Черт, почему так? А, все потому, что если ты оставишь одежду сушиться на улице, ее тут же украдут. Оставьте свои кроссовки за дверью – их тут же не станет! Меня это расстроило, и я переехал. Мне удалось сделать некоторые сбережения за время пребывания в Европе, но мне совершенно не хотелось тратить их все на аренду жилья. Так что мы переехали на остров ( Луа Раста имеет в виду Itaparica Island – остров в заливе Всех Святых, до него ходят катерки от Сальвадора), где я прожил 20 лет до сегодняшнего дня. Это прекрасное место, здесь отлично живется, правда за последние годы его со всех сторон окружила сотовая компания TeleBahia. У меня тут была огромная битва с ними и со всем этим Вавилоном, который порожден другим Вавилоном – государством. Я прожил здесь 20 лет… тут раньше был настоящий рай – остров был полон живности: обезьянок, змей, всяких животных. А сейчас на нем вырубили все леса, чтобы построить комнатушки для людей. Причем эти люди даже не какие-то супербогачи – это средний класс, которому вдолбили в головы (интересно, что Lua rasta использует слово brainwashed), будто им по статусу положено жить в отдельной охраняемой квартире. А что до меня, то теперь я ищу другое место, потому что та земля, на которой я собирался провести остаток жизни, больше не существует. Itaparica стремительно исчезает, они уничтожают его. А у нас нет никого, никаких организаций, которые бы могли бороться с этим напрямую, бороться с государством, с IBAMA(Instituto Brasileiro do Meio Ambiente – бразильский институт исследования окружающей среды), со всеми этими организациями, которые якобы защищают нашу фауну и Atlantic Rainforest – заповедник. Они все лгут, все уже давно коррумпированы. Моя жизнь здесь в Сальвадоре, на моей родной земле, иногда - сплошное разочарование. Я вижу ужасную тенденцию их влияния – нас всех хотят опошлить. Вы видите, что даже полиция, которой мы вынуждены платить (и которая нас обманывает), оказывается правой. Мы работаем и мы платим налоги полиции, которая должна защищать нас, а получается, что мы ее боимся! Так что, откровенно говоря, у меня есть лишь вера в Джа, но от людей я больше ничего не жду, они способны лишь на войны, преследования, проституцию. Я пока не спешу заканчивать с преподаванием, во имя спасения нашей культуры. Я верю, что через культуру мы будем выражать свое недовольство, будем выступать против и что-то менять. Мы развиваем уличную работу, противостоим туристическому Пелоуринью, противостоим IPAC (INSTITUTO PORTUGUÊS DE ACREDITAÇÃO), противостоим военной полиции. Они заявили, что Пелоуриньо выглядит жалко и сделали из него Объект Всемирного Наследия. Наследия мира, но не Баии, потому что баиянцы получили (нечто непечатное). Полиция защищает приезжих, а нас все эти туристические организации унижают, хотя это именно мы создали ту культуру, на которую приезжают смотреть. Все лгут, лгут, лгут, чтобы обманут население и продвинуть президента и его правительство, которое ведет деспотическую политику самодурства. Но я вижу, как мы действительно меняем ситуацию… Каково было жить рядом со старыми мастерами? Был ведь разрыв между поколениями? Ты знаешь, парень, жизнь в то время… тогда именно старые мастера поддерживали сопротивление. Сопротивление, которое в те дни было просто наивным. Но они были нашими образцами для подражания. Waldemar, Mestre Canjiquinha, Mestre Bimba, Mestre Bobó – эти парни были нашими лидерами, мы в них верили. Canjiquinha был моим героем. Он принял участие в массе фильмов! В фильмах вроде Barravento или O Pagador de Promessas вся театральная постановка, постановочные работы, вопросы исторического соответствия – все легло на его плечи. Он единственный, кто позаботился о том, чтобы придать фильму вкус попкультуры. Он мыслил более концептуально, чем кто-либо среди его окружения. Mestre Caiçara был совсем другим человеком. В ту пору, когда Баия была полна мистицизма, и в ней чтилась религия, он был знатоком всех этих дел. Хотя это все сейчас уже утеряно, ты все равно говоришь: Mestre Caiçara Oxossi, и это так понятно, так ясно – что он, Mestre Caiçara, и есть Ошосси, ориша лесов. Было очень круто находиться рядом с ним и наблюдать за ним в его обычной повседневной жизни. Mestre Caiçara был абсолютно радикальным человеком – постоянно восставал против общества, системы, полиции. Это было очень важно для всех этих людей, которым сейчас под 60 – противостояние, понимаешь? Настоящее политическое противостояние! Сегодня многие говорят: «Эти старые мастера играли по правилам системы». Нет, это мы сегодня играем по правилам системы, а в те времена они были теми, кто заставляли систему играть по своим правилам, понимаешь ты? Сегодня получить спонсорскую поддержку и помощь, чтобы воплотить какой-то проект, невозможно! Это возможно, только если ты шишка в правительстве или в комитете по культуре Баии. Это очень легко, скажем, для Afro-Brazilian Orchestra – который относится к Tânia Simões (очевидно, имя, причем похоже, русское), который в свою очередь относится к IPAC, который в свою очередь относится к правительству, которое в свою очередь относится бог знает к чему. Вот эти ребята могут получить деньги на все, что захотят. Вы видели этот фестиваль, который прошел недавно? (Баиянский фестиваль популярной культуры). Массивная спонсорская поддержка и так далее, но это все сделано только для самих себя. Но если вы или я проведем некую работу, разработаем какой-то проект – неважно, насколько хорош он будет, нам скажут: «Вы не вписываетесь в нашу расписанную программу». А сегодняшняя капоэйра? А рода на Terreiro de Jesus? В Баии она испытывает сейчас очень интересные изменения. Если в прошлом анголейро испытывали по отношению к себе сильную дискриминацию, то сейчас все повернулось - они в фаворе. Я наблюдаю массификацию и глобализацию Анголы. Если мы сейчас будем нерешительны, мы полностью потеряем характеристики нашего движения, потому что капоэйра ангола вступила в капиталистический процесс. Большинство тех, кто практикует капоэйру ангола, вовлечены в первую очередь в денежные дела, а потом уже в культурный процесс и движение за свободу, что вообще-то важнее всего. Это выглядит примерно так: анголейро тех времен, старые мастера, у которых не было возможности быть в медиа или влиться в рыночный поток современной капоэйры, сегодня обеспокоены – они были использованы, опустошены и оставили капоэйру молодым игрокам, которые втискиваются на их место. Но в этих молодых ребятах отсутствует осознание важности борьбы за свободу, понимание важности гражданства и борьбы с расизмом. Вы видите, что сегодня в капоэйре ангола больше белых, чем черных. Какой вы видите роль европейецв в культуре черных? Дейстивтельно ли капоэйра вступла на путь, где ее смогут поддержать только инвестиции европейцев? Мы наблюдаем заключение некоего контракта или просто использование? Мы можем только рассчитывать на сознательность сегодняшних молодых мастеров анголы. Большинство капоэйристов знают о João Pequeno, João Grande, несмотря на то, что есть и многие другие мастера с таким же опытом и багажом знаний, но они неизвестны. Даже журналы о капоэйре используют капоэйру, чтобы заработать деньги. Я вижу, что «выбеливание» афро-бразильской культуры – это факт. Вы, наверняка, страдали от дискриминации и в Швейцарии и здесь. Вам знакомы все трудности, с которыми сталкивается черный, вторгаясь в мир белых: мытье посуды и все прочее. А вот им прийти сюда не составляет труда. Что Вы об этом думаете? Ясно, что приходится иметь дело с деньгами! Как я уже говорил: есть какой-то анголейро, он президент или кто-то там в ассоциации капоэйры Режионал, он же член совета капоэйры Ангола, он также опекает такую-то группу. Он говорит: «Мне не нужны деньги», но продает майки «Ангола Мать». Он вовлечен в дела группы капоэйры Ангола, чей мастер беден, не может поддержать свою группу, не может купить футболки, инструменты. И вот этот бизнесмен тут как тут! Теперь спроси его, играет ли он Анголу? Спроси, играет ли он на беримбау? Поет ли песни капоэйры? В этом у него полный бардак, зато у него есть деньги и он белый! Это один из примеров. Теперь посмотрим на европейца. Европеец уже исчерпал свою культуру. Что такое, эта европейская культура? Войны, ракеты, валюта… Все зарабатывают там, чем могут. Вот давайте так посмотрим: капоэйра пришла из Африки. Из беднейших стран Африки, с порабощенными черными людьми, которые теперь разбросаны по Мартинике, Гваделупе, по странам Карибского бассейна, Бразилии. Совсем недавно, на Reunion Island, появилось боевое искусство Morangue, которое не так давно еще было запрещено. Теперь оно практикуется вместе с капоэйрой Ангола – это новая прихоть Европы. Мы никогда не слышали об этом Morangue, зато теперь все им занимаются. Это все потому, что анголейро едет в Европу зарабатывать деньги. О чем он заботится? Чем он будет там жить? Сможет прорваться? Он будет обращаться с капоэйрой, как будто это продукт культуры, к которому надо привлечь европейцев. Я не обвиняю никого, потому что сам так поступал. Спросите кого-нибудь из таких ребят: «Не хочешь ли поехать в Африку, чтобы преподавать там капоэйру?». Нет, никто не хочет возвращаться с капоэйрой в Анголу, никто не рвется привезти капоэйру на Кубу, потому что там не сделаешь денег… Что ж, в то время информация была не так легко доступна, как сегодня… Я делал то же самое, живя там. Моим оружием, моим способом заработать было производство инструментов и преподавание капоэйры. У меня не было никаких стремлений вроде «Я расскажу всем о капоэйре, я распространю ее». Я поехал в Европу с целью заработать. Если бы я мог зарабатывать здесь, я бы не поехал туда, потому что тогда это было бы не заработком, а ограблением! В Америке сейчас João Grande со своей командой, но американцы все переиначивают, они распространяют информацию, что капоэйра афро-американская. Они отправились в Африку, и им пришлось замолчать, потому что в Африке нет капоэйры. Что ж, теперь езжайте в Баию! И вы думаете, американец поедет в Баию, рассказывать баиянцам о том, что у них есть капоэйра? Они приезжают сюда забрать нашу капоэйру. Что же, мы поедем к ним, преподнеся свою капоэйру им в подарочной упаковке? Более того, мы еще воюем со своими же братьями. Анголейру в США соревнуются со мной, с тобой, с любым чужаком из другой группы или с тем, кто относится к Капоэйре Ангола. Американские бразильские капоэйристы анголейру считают Штаты своими. Если ты не приглашен ими лично на их мастер-класс, если ты приехал по своей воле, со своими деньгами, они тебя уничтожат. Тебе придется трудно с белой реакционной системой и с четными капоэйристами, если ты не приглашен ими. Это тот процесс, которого надо стыдиться, он идет в капоэйре Ангола в Бразилии и за ее пределами. Когда мы начали практиковать уличную капоэйру здесь… Это было что-то, уже существовавшее до нас. Как говорит Mestre Ciro: Капоэйра Ангола в Бразилии существует 500 лет. Продолжение следует A.C. Quilombo Cecília Cultural resistance Источник: PortalCapoeira Перевод на английский: Shayna McHugh Перевод на русский: BotaFogo http://www.capoeira-connection.com/capoeira/downloads/Interview_Lua.pdf


Mestre Pinoquio в Москве. Фоторадости.

Растягиваем послевкусие от приезда Mestre Pinoquio в столицу. После роскошного отчета Camaleao мне остается только выложить фотографии и полностью присоединиться ко всему вышесказанному. От себя благодарю Тему, который через свое сердце и свои слова передал когда-то восхищение этим мастером, вдохновил меня поехать на это мероприятие и отлично ассистировал на интервью. Не планировала участвовать в семинаре и вообще играть (и вообще ну эту, вашу капоэйру, приходите на йогу), но когда местре волевым кивком головы показал: "Выходи играй", не без удовольствия присоединилась к "девушкам на танцполе")))
Mestre Pinoquio - простой такой, в оранжевых шортах и шапке (полное разрушение контемпорской картины миры). Смотришь на него - и очевидно же, что твоя капоэйра не зависит от того, что на тебе надето, сколько беримбау в батерии, в какую сторону делается volta ao mundo и так далее. Если есть в тебе капоэйра, она проявится. В нем она проявлена на все возможные проценты, аееееее!
Отдельное удовольствие - наблюдать за старыми прекрасными знакомыми Caveira, Camaleao и Te-man. Вот первые два все время ехидничают в ответ на "ми-ми-ми" других людей от разных мастеров и эвентов, а тут сами не могли оторвать влюбленных взглядов от своей звезды. И это прекрасно: дело ведь не в том, чтобы творить кумиров, а в том, чтобы находить своих звезд и свои маяки и свои поводы для вдохновения и движения.

Давайте запомним это время, друзья. Мне кажется, это счастливые дни.
На фото нет фееричной капоэйры, но есть радость встреч, улыбки и окончательная развиртуализация всех присутствовавших инсайдеров.
Enjoy!